Татьяна (leebman) wrote,
Татьяна
leebman

Categories:

ПРИШЕЛЕЦ-73

Евгений Шатько

Продолжение рассказа

Часть седьмая

Едва Лур удалился, в дверях показался сутулый робот, похожий на старый автомат для размена монет. Подойдя, он достал пузырек с пульверизатором и, не спрашивая, попрыскал в лицо Ефиму голубой кислой струей. Тишкин пригладил выгоревшие вихры, сожалея, что нет зеркала. Робот с готовностью повернулся к нему полированной спиной. Тишкин поглядел на свое отражение: лицо стало неземное, лиловое, как после получки.
«Надо бы завязать контакт с трудящим», — подумал Тишкин и сунул пятнадцать копеек роботу в прорезь на облезлом темени. Монета, однако, выпрыгнула обратно.
«Сервис у них без дураков», — подумал одобрительно Тишкин, без всякого ключа крепкими пальцами он довернул на плече у робота ржавую гайку.
— Эх, Вася, плохо за тобой доглядывают. Где живешь-то, кореш? — спросил он заботливо.
Робот затряс головой — видно, строго приказали молчать, — сгорбясь затрусил к выходу, а на спине у него вспыхнула и мгновенно погасла надпись: «Химический тупик, 16. Заходи!»
...Неожиданно левая сторона зала распалась, и перед Тишкиным открылась площадь, по которой сновали мелкорослые рюмяне, все в серых хитонах, как ветеринары.
Тишкин вышел наружу, задрал голову. Страшно высоко в черное небо — на километры — вздымались узкие, как сосульки, дома. Ни животины какой, ни киосков, ни кустика — одна геометрия, пластик, плазма, плюнуть некуда.
Мимо Тишкина, громыхнув, как старое ведро, пробежал давешний робот Вася. На спине у него вспыхнула надпись: «Чего стал? Двигай за мной».
Тишкин следом за роботом свернул в тупичок. Они не заметили, что из канализационного люка высунулся встрепанный Лур... Они спустились в подвальное помещение, где по-родному пахло кошками. Около двери робот Вася включил на спине у себя надпись: «Покараулю тут».
Тишкин открыл дверь и зашел в комнату, освещенную допотопной электролампочкой. Над диваном-кроватью висел портрет Лура, еще молодого, курчавого, с усами.
Из соседней комнаты вдруг выплыли три смутные фигуры. Тишкин узнал Эйлурию по косынке, которую она повязала на лоб до бровей, а-ля Даша.
— О, как мы ждали тебя, свет мой слесарь! — проговорил певучий голос Эйлурии, и у нее проступили глаза и родинка на щеке.
— Этот часто захаживает? —спросил Тишкин, указывая на портрет усатого Лура.
Голос Эйлурии сломался, как льдинка:
— Мы были почти счастливы в этом уголке двести лет назад. Он был нежен, приносил цветы, фарш... Но все рухнуло! Его отняли у меня химия и теория игр!
— Да его сразу было видно, что игрок! — сказал Тишкин. — Много продувал?
— Они рассчитали с Марзуком жизнь каждого рюмянина по секундам: когда ему смеяться, когда спать, какие видеть сны. Они управляют всей планетой и каждым рюмянином из отвратительного синего ящика.
— Ишь, артисты... А где этот хитрый ящичек?
— Это страшная тайна. Ящик постоянно перепрятывает сам Лур. Кто пытается не подчиниться ящику, тот постепенно исчезает! Вот мы таем и скоро станем, как дым... И тебя они рассеют, Фима!
Тишкин сложил кривую черную фигу и показал в пространство, вероятно, Луру:
— Видали, синие черти! Вы у меня сперва сами в свой ящик сыграете! Эх, девочки, а вы-то чего тут сидите, понапрасну линяете?
— О, нет! — живо возразила Эйлурия. — Здесь родник жизни, оазис! Только здесь еще можно постирать, пошить, повозиться у печи, спасти свою женственность.
— Ладно, пора этот гнусный ящик найти, — сказал Тишкин, направляясь к двери и закричал: — Эй, Василий, идем в разведку!
Эйлурия легко подбежала, тронула Ефима за плечо и от волнения стала видна вся, до пяток.
— Ты позволишь на дорогу заштопать твой пиджак и почистить сапоги? — застенчиво попросила она.
«Эх, и тут от их не отобьешься», — подумал Тишкин, неохотно снимая пиджак.
Бесплотные девицы с радостным урчанием выхватили пиджак и унеслись с ним в соседнюю комнату.
— А я для тебя испекла пирожок, — краснея, сказала Эйлурия и сняла полотенце с пирога на столе.
Кривой, неуклюжий пирог был украшен надписью: «Тишк».
— Большое мерси, — сказал Тишкин. — Возьму в дорогу.
— А еще я приготовила такой напиток, такой субстрат.
— Субстрату налей, — согласился Тишкин. Но, попробовав его из синей колбы, заметил со вздохом: — Эдакого много не выпьешь, Лукерья.
В эту секунду за наружной дверью послышались шум, глухие удары и жестяной грохот, — видимо, упал верный Вася...
— Беги, я узнай почерк Лура! — воскликнула Эйлурия, открывая потайную дверцу за шкафом.
Прихватив со стола колбу с субстратом, Тишкин шагнул в тайник. Дверь снаружи распахнулась, и в комнату вбежал Лур, держа что-то под мантией. Дикий взгляд его уперся в Эйлурию.
— Ты должна быть невидима! — закричал он и, ослепленный ее светоносной шеей и грудью, прикрыл свои глаза тощей ладонью, точно от пламени доменной печи. — Закройся! Закрой хоть ноги! Почему ты видима?
Эйлурия всплеснула тонкими, как фиалка, руками:
— Почему? А ты посчитай, рассчитай, вычисли причину, ходячий арифмометр!
— И вычислю! — закричал Лур и вытащил из-под мантии портативную электронно-вычислительную машину.
Он включил машину; она заработала с таким напряжением, что от нее полетели искры и болты. На табло вспыхнула надпись:
«Эйлюрия лубит Ефима Тишкина. Бедный, бедный Лурик!»
Лур отбросил машину и сказал со стоном:
— Эйлурия, вечерняя звезда моего утра, любит какого-то пожарника с гармошкой! Это нонсенс!
Неожиданно из соседней комнаты выплыл пиджак Тишкина, который бережно несли несчастные невидимки.
Лур выхватил у них пиджак, швырнул на пол и начал топтать, выкрикивая:
— Нонсенс, нонсенс!
И тогда из-за шкафа вышел Тишкин в рубашке-ковбойке.
— Подними вещь, химик, — сказал он сердито. — Твой нонсенс не придет, не зови. И доставай-ка ящичек из-под своей попоны!

Часть восьмая

Лур перестал топтать пиджак Тишкина и проговорил отчаянным голосом:
— Я не могу без Эйлурии! Но с ней я тоже не могу, Фима! Как меня раздирают противоречия!
Эйлурия пренебрежительно фыркнула:
— Они его раздирают пятьсот лет! Пойдемте, сестры. Мы скоро увидимся, Ефимушка.
Эйлурия вышла, следом выплыли бедные невидимки.
Лур схватился за синюю голову, заскрипел зубами.
— Извините, Тишкин, но я раздваиваюсь, — и вдруг начал разделяться на две половинки.
— Погоди, погоди! — вскричал Тишкин, стаскивая с себя ремень.
Он завел ремень Луру за спину и начал стягивать президента в плечах.
— Ты уж извиняй, Лур Иваныч, я тебя на последнюю дырку затянул. Как оно, полегче?
— Разрывает, — простонал Лур. — Рвет.
— Погоди, я сщас тебя намертво укреплю, — Тишкин поставил Лура к стене и начал двигать на него сервант. Он притиснул президента к стене и сказал:
— Ты с Лукерьей-то поаккуратнее... Мини ей подарил бы, какой-нито букет. На чулок-сапог разорился бы с получки. А то ходит она у тебя в сандаликах, ровно пацаненок.
Лур задумчиво спросил:
— Как вы проникли в тайну женской психики?..
— Проникнешь... — вздохнул Тишкин. — Ежели десять лет с ими на ферме покрутишься. Опять же нет-нет да Моруа возьмешь, «Письма к незнакомке», почитаешь вместе с бабами. Вслух. После дойки.
Лур благодарно пожал Тишкину руку и попросил:
— Отодвигай мебель, Фима. Вроде пронесло фазу.
Отодвигая сервант, Тишкин сочувственно заметил:
— Я тоже как в свою фазу вступлю, Дашутка почище твоей Лукерьи мне холку мылит.
— Тоже раздваиваетесь? — спросил Лур с любопытством.
— Сам-то не очень... А вот предметы — точно. Эх, Лур Иваныч, подал бы ты сигнал Дарье из своего ящика! Что я, мол, об ей тоскую.
— О, это для меня семечки! — обрадованно воскликнул Лур, достал из-под мантии длинный синий ящик управления планетой и поставил его на стол.
— Я вообще-то виртуоз, — сказал он хвастливо, сел перед клавиатурой и прикрыл глаза, будто Ван Клиберн.
— Валяй, вдарь, — подбодрил его Тишкин.
Лур исполнил несколько торжественных пассажей и жалобно сказал:
— Извиняй, Фима, но сигнал не доходит до Земли. Совсем чуть-чуть, метров сто.
— Дай-ка твою фисгармонию, — попросил Тишкин.
Он взял ящик, крепко ударил его об колено, поставил его перед Луром:
— Теперь достанет. Шпарь по новой свою хабанеру.
Не успел Лур закончить игру, как в комнату вбежал Марзук с перекошенным, черно-синим лицом:
— Вы гляньте, что творят бывшие женщины! — выговорил он зелеными губами.
Лур захлопнул ящик, взял то под мышку. Они поспешили к выходу. За дверью к ним примкнул верный робот Вася.

...Площадь гудела от нестройных ликующих криков. Над узкими улицами в небе реял портрет женщины в косынке, сотканный из разноцветных телефонных проводов. Это была увеличенная, шесть километров на девять, фотография, которую Тишкин подарил Эйлурии. Лур радостно воскликнул:
— О звезда моя вечерняя!
Марзук оборвал его;
— Какая звезда! Это Дашка, которая трахнула вас вилами.
— Я сохранил этот ее жест в своем сердце, — сказал Лур с нежностью.
А на площадь вступила колонна женщин в брюках.
— Это марш материнства и младенчества, — сказал Марзук.
—Какая у них платформа? — спросил Лур с беспокойством.
Марзук с тихим отчаянием воскликнул:
— Платформы нету! Ищут. А достать в обувном невозможно. Вот и кидаются на людей.
Лур сказал:
— Вон как мода их скрутила!
Вдруг из переулка вышел рюмянин, который тащил старую детскую колясочку на трех колесах.
— Стойте! — властно закричал Марзук. — Приблизьтесь.
Рюмянин подошел, втянув голову в плечи.
— Где вы взяли эту доисторическую коляску? — грозно спросил Марзук.
— На чердаке. По заданию Союза возрождения женщин.
— Зачем?
— Возить этого, который пищит.
— Любезный, у нас триста лет нет деторождения! — скрипуче пояснил Марзук. — Вы бессмертны. И живете вместо своих детей! Возить некого.
— Пока некого, — вздохнул рюмянин. — А вскорости...
— Никаких вскорости! — возразил Марзук. — Рюмянин, у которого появится младенец, автоматически становится смертным. Зарубите это на своем синем носу, жалкий подкаблучник.
Марзук повернулся к Луру и схватился за ящик:
— Лур, заклинаю вас! Усыпите всех этих одичавших женщин, иначе они устроят нам демографический взрыв. Опять пеленки, анализы, уколы, свинка, ау-уа! Дети не поймут нас, ведь нам по тысяче лет. Опять борьба с тещами, стрессы, бытовые травмы, болезни, полная хана!
Лур схватился за голову и объявил сонным, тающим голосом:
— Я сейчас раздвоюсь, коллеги.
Рюмянин пустился бежать. Марзук достал ядовито-желтый пузырек с распылителем.
— Вы узнаете, что я сделаю из этого похитителя колясок!
Тишкин повернулся к роботу Васе:
— Ты давай бери Лура и ходу за мной, железный!
… Рюмянин вкатил колясочку в подъезд дома.
На последнем этаже рюмянин вышел из лифта, — Марзук стоял на площадке, держа наготове пузырек.
— Говори, где и кто пищит? — спросил он, отвинчивая пробку. — А то растворю на месте.
И тут левая дверь на площадке открылась. Эйлурия и сестры-невидимки схватили рюмянина вместе с коляской. Марзук метнулся за ними, но его голову защемило дверью. Он подергал голову и грустно сказал Эйлурии:
— Кранты. Отхимичил.
Тогда Эйлурия взяла его за уши и втащила в квартиру вместе с мантией.
А на площадку, отдуваясь, поднялись Тишкин с ящиком и верный Вася с Луром на спине.
— Все сто этажей проверили, — сказал Тишкин, вытирая мокрый лоб. — Больше им деться некуда.
— По теории вероятностей они за одной из четырех дверей, — пробормотал Лур. — Остается вычислить. Поставь меня, Вася.
Вася поставил президента на пол. Тот пошевелил губами, посчитал, разбежался и ударил плечом в дверь против лифта.
— Гляди, опять раздвоишься, — озабоченно проговорил Тишкин, удерживая Лура за мантию. — Ящик-то на что, голова? Берись, ребята.
Втроем они взяли ящик, как таран, раскачали и ударили в дверь. Дверь выстояла. Тогда Тишкин вздохнул поглубже и хрипло затянул:
— Эх, дубинушка, ухнем.
Лур и Вася подхватили:
— Эх, зеленая, сама пойдет, сама пойдет...
От третьего удара дверь рухнула. За нею открылась голубая пустота, куда они с разбегу и вывалились вместе с ящиком...

Часть девятая

В субботу вечером Даша и Глоус пришли к бригадиру Семену Грызлову посмотреть фигурное катание по цветному телевизору...
Вдруг в новом телевизоре начались помехи, показались смутные высоченные дома, толпы людей в хитонах.
На экране появился... Тишкин.

Часть десятая

В субботу вечером Даша и Глоус пришли к бригадиру Семену Грызлову посмотреть фигурное катание по цветному телевизору. Вдруг начались помехи, и на экране появился Тишкин. Он тащил через площадь квадратного железного мужика, от которого отваливались гайки.
И тут на площадь выехала длинная машина, похожая на поливальную. За рулем ее сидело черно-синее существо с перекошенным лицом. Из-под передка машины веером расходились снежно-льдистые струи.
— Морозильная установка дистанционного действия! — объяснил Глоус Грызлову и Даше.
...На площадь выскочил разлохмаченный Лур и выкрикнул:
— Тишкин, спасайтесь! Температура в установке минус двести семьдесят четыре градуса!
—...Это конец! — мрачно проговорил Глоус и закрыл лицо дрожащей ладонью. — Марзук начинает период оледенения Рюма.
Даша сердито воскликнула:
— Нет, ты погляди, как там твои товарищи безобразят!
Грызлов возразил:
— Это же кино...
— Какое кино! — воскликнула Даша. — Вот он с энтой планеты прилетел, пристроился на место Ефима! Драпанул от своих синих.
Грызлов строго спросил:
— А Ефима, значит, туда уволокли?
Даша всхлипнула:
— Подменили мне мужика. Прислали какого-то — на ходу спит, малохольный!
Грызлов сочувственно вздохнул:
— Ты уж крепись, Дашуня, по бабьей линии за ради прогрессу.
...А на экране Тишкин помог роботу Васе подняться, и они встали спина к спине, подпирая друг друга. Лур преградил путь машине:
— Марзук, не охлаждайте Фиму, а то я вас выведу из членов Мозгового Центра!
Но серебристая струя сбила его с ног. Тишкин подбежал и оттащил Лура в сторону, к черному ящику управления планетой. Он откинул крышку ящика и закричал:
— Нагоняй плюсовую температуру, Лур Иваныч, а то понаделают из нас снегурочек!
...Тут же экран подернуло белой пленкой, и все исчезло.
Даша стала вертеть ручку настройки.
— Надо лететь тебе, парень, нечего тут без дела сшиваться, — сказала она, обернувшись к Глоусу, и осеклась…
Глоуса уже не было в комнате...
Наутро Даша пришла на ферму с опухшими, исплаканными глазами. Все село уже знало, что Глоус исчез... Но вечером, придя с работы, Даша увидела, что в закрытой на замок избе пол подметен, печь затоплена. И довязан шерстяной носок. Даша сердито сказала в пространство:
— Проявись, малый, а то хуже будет!
Глоус не отзывался, но постоянно был где-то рядом, вокруг; наверно, превращался по своей дурацкой привычке в табуретку или веник. Даша громко ругалась на весь двор, а Глоус выдал новую штуку. Всю ночь он прокопошился у реки, которая протекала далеко за выгоном, и к утру кое-как завернул ее прямо к Дашиной избе, чтобы ей поближе было ходить полоскать белье. Даша сгорала со стыда перед бабами. А коровы на водопой проходили теперь прямиком через ее двор. Грызлов по колхозной радиосети велел Глоусу перестать валять ваньку и вернуть речку в законное русло, а не то он наставит на Глоуса капканов. Глоус снова всю ночь возился в реке, как водяной, но так и не смог вернуть ее обратно. Грыэлов по радиосети заявил Глоусу:
— Дурак ты, самоучка. Месяц без дождей мучаемся, а ты Фантомаса корчишь.
Глоус ответил:
— Ждите осадков.
Он собрался с последними силами и устроил маленькую халтурную грозу, во время которой молния начертала в черном небе синими буквами:
Веточка розы упала
на грудь!
Милая Даша, меня
не забудь!
Этот стишок-изречение он долго сочинял ночами, скрываясь в пустынных полях.
Однако осадки не выпали, а молния даже подожгла стог. Глоус бросился тушить пожар и едва не сгорел, потому что вдруг утратил прежнюю огнеупорность.
Последнюю ночь Глоус метался вокруг Дашиной избы, грозил кулаком созвездиям. Потом жалобно мяукал и скребся под дверью и наконец в беспамятстве, подражая Тишкину, хрипло запел «Цыганские кибитки»...
А вечером в клубе состоялось собрание. Председательствующий Грызлов взял первое слово:
— Товарищи, мы должны рассмотреть вопрос о недостойном поведении бывшего товарища Тишкина, а как оказалось фактически, пришельца с другой планеты Глоуса, отчество и фамилия отсутствуют...
Из зала крикнули:
— А где сам Глоус-то?
Грызлов удрученно сказал:
— Товарищ Глоус, бывший Тишкин, имеет один яркий недостаток: он может начисто терять видимость. Но я думаю, что сейчас он присутствует здесь, ежели ему еще дорог наш коллектив!
— Дорог... — вдруг ответил голос откуда-то из пустого угла.
— Слышите, он тут, — сказал Грызлов удовлетворенно.
— И хоть мы не наблюдаем его глазами в наших рядах, он обязательно краснеет сейчас! За то, что в последний отрезок времени сильно отпал от работы в бригаде и даже стал совершать вредные чудеса!
— Я краснею, — ответил голос после долгого молчания. — Мучаюсь.
— А почему ты мучаешься? — строго сказал Грызлов, обращаясь в пустой угол. — Потому что оторванный от коллектива и, обратно же, без горячей пищи ты, товарищ Глоус, сильно очумел.
— Где-то вы правы, — сказал Глоус тихо.
— Ну, речку мы обратно сами завернем, как отмолотимся, — продолжал Грызлов. — Исправим ландшафт. А вот ты нам ответь, зачем ты сбег со своей планеты, когда там такая буза идет?
Глоус долго молчал и наконец, ответил отчаянным голосом:
— Я порвал со своим прошлым.
Грызлов возмущенно воскликнул:
— Тишкин, значит, заместо тебя там надрывается, а ты тут за бабий подол прячешься? Мяукаешь по ночам без толку!
— Я знаю Марзука! — со стоном сказал Глоус. — Он не отступит!
Грызлов усмехнулся:
— Зато Тишкина ты не знаешь. Жалко, разминулись вы маленько. Он там до твоего приезду как раз продержится, а далее вся надежда на тебя. Ты у нас вообще-то тоже мужик всех статей, не хухры-мухры!
И тогда пришелец вдруг проявился и встал перед односельчанами — худой, закопченный, всклокоченный.
— Я полечу, — сказал он отчаянным голосом. — Я из этого Марзука полуфабрикат сделаю!
Собрание ахнуло и разноголосо зашумело:
— Ефима-то гони оттуда к Дашке...
— Далеко ли лететь, земляк?
— Может, кого прихватишь в компанию?
— Сядь, посиди, а то не долетишь до места!
Глоус снял обгоревшую кепку и попросил тихим, потерянным голосом:
— Разрешите только... с Дарьей Матвеевной... попрощаться...

Вместо послесловия
ПРОИСШЕСТВИЕ


Итак, вы закончили чтение очередной главы научно-фантастического романа «Пришелец». Теперь вам, читатель, предстоит прочитать заключительную главу. Вернее, предстояло... Дело в том, что автор уже не только написал эту главу, но и нес ее в «Клуб ДС» с целью напечатать. Да не донес. Говорит, потерял. Администрация наложила на автора строгую эпиталаму и в связи с приближающимся Днем смеха занесла ее в личное дело прозаика. Пусть этот день навсегда запечатлится в его душе. Теперь администрации ничего не остается, как обратиться, грубо говоря, к читателям с просьбой написать заключительную главу «Пришельца» и быстренько, не торопясь, прислать ее в «Клуб ДС». Чтобы оградить буйную фантазию наших читателей, администрация настаивает: размер главы не должен превышать трех страниц грамотного машинописного текста. Автора лучшей главы ожидает сюрприз — она будет опубликована.
Ну, давайте!..

Наших читателей и подписчиков взволновала судьба простой женщины Дарьи и ее мужа Ефима Тишкина, безыскусно рассказанная писателем Евг. Шатько в его неоконченном полуромане «Пришелец-73». «Нет, не чураются острых проблем читатели и писатели», — подумывала администрация «Клуба ДС», перелистывая страницы 1079 писем, в которых авторы предложили свои варианты окончания.
Многие откликнулись на призыв: В. Иванов из Тбилиси, Э. Шергеладзе из Москвы, одессит Н. Ханджян, алма-атинка О. Харук и другие. Как и ожидала администрация «Клуба ДС», больше всего писем пришло с планеты Рюм — 219, а вот с Марса — только два, с Венеры и того меньше. Есть, есть над чем задуматься руководству «Клуба ДС» в связи с приближающейся подписной кампанией.
Писатель Евг. Сазонов и его верные сотрудники получили у администрации отгул на две недели, чтобы разобраться а вариантах, поступивших на конкурс. И, разобрались: пять авторов признаны лучшими: Ф. Зацаринин (Краснодар), Ю. Марахтанов (гор. Горький), Д. Маслов (Волгоград), В. Никишин (Калуга) и М. Халилулин (Москва). Администрация «Клуба ДС» выносит им благодарность, рекомендует продолжать занятия юмором и в качестве бесплатного поощрения обеспечивает подпиской на стенгазету «Рога и копыта» на 1975 год (с приложением «ЛГ»).
Из остальных наиболее удачных вариантов администрация скомбинировала один — «Пришелец-74», который предлагает вниманию тех, кто не участвовал в конкурсе.
Администрация с удовлетворением отмечает посильное участие в конкурсе читателя Евгения Шатько, который прислал целую главу и эпилог для коллективного полотна.

Итак...
ПРИШЕЛЕЦ-74
Часть десятая
ПРОЩАНИЕ НА РЮМЕ


...Мощной струей холода из установки Марзук пытался усыпить все живое на планете...
Тишкин оглянулся во гневе: «Неужто на этой Рюме помирать?» (А. КОРОЛЕВ, В. ПИРОЖНИКОВ, Пермь).
Вася, верный железный товарищ, рванулся к озверевшему Марзуку. На железной спине вспыхнули слова: «Не робей, Тишкин, сщас я его враз успокою».(Ю. ЕМЕЛЬЯНОВ, Протвино Московской области).
Вася надежно успокоил Марзука... на трое суток.
На общем собрании ожившей планеты первое слово взял Тишкин:
— Дорогие рюмляки! Бросайте вы эту вашу... — тут Ефим остановился, подбирая подходящий эпитет, а затем продолжил; — ...худую жисть. Ну на что она у вас похожа: баб не видать, мужики все синие, как с перепою...
Проводить Тишкина пришли без малого все жители планеты...
Показалась толпа голубых рюмлянок, которая несла плакат с аршинными буквами:
«Мама, я Тишкина люблю» (Т. и П. КОНДРАТЕНКО, Ворошиловград).
Марзук вдруг деловито выкрикнул из-за спины Эйлурии:
— Сдвинем с нуля деторождаемость! (С. ВИДЯКИН, Майкоп Краснодарского края).
Перед вылетом к Ефиму подошел опечаленный робот Вася.
— Фима, заберите меня с собой, — попросил он тихо.
Тишкин малость подумал и сказал:
— А что? Если повозиться, из тебя отличный самогонный аппарат можно сделать. Но здесь ты нужнее, Василий. Ты за Марзуком доглядывай, друг...
Лур подарил Тишкиным гостинчик, два выходных хитона, мужской и женский, и на прощание сказал:
— Фима, не забывай нас. В дни получки обязательно выходи на связь, в 11 утра, как договорились (А. МОИСЕЕНКО, Харьков).

Часть одиннадцатая
НА ЗЕМЛЕ КАК НА ЗЕМЛЕ...


...А по вечерам Глоус снова стал появляться в палисаднике под Дашиными окнами. Вздыхал в лопухах, горестно напевал себе под нос:
Я вернусь к те в кепке
с пипкой,
Встретишь ты меня
улыбкой. (Сергей ВОЛЬПЕРТ, Кузнецк Пензенской обл.).
...А Ефим все не прилетал и не прилетал...
Даша решительно разбросала пирамиду подушек, сдернула кружевную накидку и марселевое покрывало. «Где там Тишкин, — думала она, — вернется ли восвояси, а в доме должен быть мужик, детям отец, нужен... Бессмертие мужику ни к чему, не за это любят» (Анатолий САВЧЕНКО. Киев).
Вдруг на крыльце послышались твердые шаги, и на пороге вырос Тишкин. Даша охнула и бросилась к нему на грудь...
— Ну, ну, чего... — пробормотал Ефим мокрым голосом. — Как раз к сенокосу поспел...
...Тишкин косил в хитоне. Одежда эта очень подходила для полевых работ: ни рукавов, ни воротника, сносу нет и продувает.
Ефим не поспевал за Дашей, которая уже устрочила к речке, и с горечью чувствовал, что поотвык он от привычного дела.
Вдруг сзади послышалось суетливое ширканье косы и упорное сопенье. Ефим оглянулся: так и есть — Глоус. В старом Ефимовом пиджачке, он возник, как всегда, из пространства и сейчас виновато улыбался зеленым ртом, топтался на стерне.
— Все балуешь... — со вздохом сказал Ефим, доставая брусок из-под хитона. — Не надоело?
— Петрович, а Петрович, — пробормотал Глоус, прижимая косу к тощей груди. — Можно, я на шоферские права сдам?
Тишкин покрутил головой:
— А полетит кто за тебя? Ребята там так в тебе нуждаются, уж так тоскуют об тебе...
— Я на списанной бортовой ездить согласный! — заверил Глоус, и нос его вспотел от волнения. — Запчастей мне не надо. И без карбюратора смогу. Горючего не попрошу.
— Белыми нитками все у тебя шито, — возразил Тишкин. — Поди, Дашке на ферму возить корма нацелился?
— Нацелился... — сознался Глоус и потупился.
Ефим показал головой в сторону широкой Дашиной спины, шумно вздохнул:
— Ты для ее — пустое место, ну... ровно коровья лепешка. Нету у тебя гордости перед бабой.
— Ecть! — возразил Глоус тонким голосом. — Гляди, я сейчас в три секунды весь луг скошу вместе с кустами!
Он отбросил косу и крикнул:
— Дарья Матвеевна, отойдите, пожалуйста, в сторонку!
Даша даже не обернулась, только равнодушно махнула рукой.
— Че ты выступаешь? — сердито спросил Тишкин. — Ну скосишь, а наряд кто выпишет? Ты давай не суетись зря, а вылетай подобру-поздорову!
Ефим вдруг достал из-под хитона часы и беспокойно сказал:
— Ты давай коси натурально, а я сщас домой сгоняю, враз обернусь.
Он быстро скрылся в ольшанике.
Даша тут же обернулась. Насупилась и пошла к Глоусу, медленно вытирая травяную сукровицу с косы. У Глоуса от страха пот градом покатил с лилового носа.
— Куда это он завилял? — подозрительно спросила Даша, обдавая Глоуса арбузным запахом молодого здорового тела.
Глоус тихо лязгнул зубами:
— В правление, вроде.
* *
*
...Ефим накинул крючок, быстро прошел в избу. Осторожно выглянул в окно, задернул занавеску. Сел перед телевизором, опять глянул на часы... Ровно в девять экран вспыхнул слепящим светом, от которого озарилась вся изба. На экране возникло прекрасное лицо Эйлурии. Голубые ее волосы развевал ветер, глаза сияли.
— Я несказанно счастлива видеть тебя! — воскликнула она певуче и так громко, на весь двор, что Ефим поспешно привернул звук.
— Ясно, — сказал он хриплым шепотом. — Докладывай обстановку, Лукерья. Почему Лур Иваныч не вышел на связь?
— Обстановка тревожная... — начала Эйлурия.
Вдруг грохнула входная дверь в сенях, и Даша разъяренно мотнулась к телевизору.
Ефим попятился, свалил табуретку, едва спросил оторопело:
— Ты откуда вошла-то?
Даша схватила табуретку, телевизор хрустнул, будто арбуз, и развалился.
— А теперь лети к своей синей! — закричала Даша и всхлипнула.
— Эх ты, чурка! — в сердцах сказал Тишкин. — Это же информация к размышлению.
А в избу бочком вошел Глоус, от изумления челюсть у него сразу отвалилась.
— Чего зря рот разинул? — с досадой сказал Тишкин. — Собирай агрегат-то.
— Если позволите, то я могу заменить... — застенчиво сказал Глоус. Он сильно заскрипел зубами и вдруг... превратился в довольно новый телевизор на ножках. На экране его вместо Эйлурии возник заиндевелый робот Вася. Повернулся. На спине у него вспыхнула надпись:
«Лур совсем раздвоился, в лоскуты. Марзук опять без передыху вгоняет планету в анабиоз. Железная бригада имени Тишкина борется с оледенением. Надо подмогнуть, ребята».
Экран погас, а не месте телевизора снова стал Глоус; волосы его торчали дыбом, голова дымилась.
— Слыхал? — сурово сказал Тишкин, — Принимай неожиданное решение и вылетай! (Евгений ШАТЬКО, Москва).
— ...Прощайте, Даша, — прошептал Глоус, комкая обходной лист. — Уюту нет, Дарья Матвеевна, покоя тоже нету.» (первая половина фразы принадлежит читателю С. СВЕТЛАНОВУ, Ленинград, вторая — А. БЛОКУ, Ленинград).
...У кочегарки лежала старая, проржавевшая труба. Остатками воли Глоус синтезировал ее в космоплан и без особого ущерба для колхоза пропал в бесконечной вселенной (В. ГОРБОВ, Свердловск).
… Только светящиеся газы в виде огромного причудливого белого цветка орхидеи таяли в звездной черноте ночного неба над окнами дома Дарьи Матвеевны (Александр ИВЛИЕВ, Апатиты Мурманской обл.).
А по селу от избы к избе уже катилась забористая частушка:
Что за шарик,
что за глобус?
За деревней слышен шум.
То летит товарищ Глоус
На свою планету Рюм! (Т. и П. КОНДРАТЕНКО, Ворошиловград)

ЭПИЛОГ
На Рюме победила жизнь…


Марзук отошел от глобальных проблем, незаметно он стал видным писателем-мемуаристом и заканчивает второй том своих воспоминаний под общим названием «Ефим».
Луру совершенно некогда раздваиваться, потому что он упорно дорабатывает теорию сталкивания Рюма с орбиты, с тем чтобы направить затем родную планету в окрестности Земли. По этой теме двадцать восемь его сотрудников, включая Эйлурию, защитили уже кандидатские диссертации...
Робот Вася обзавелся большой железной семьей.
Глоус стал крупным специалистом сельского хозяйства. В характере его замечена одна странность, впрочем, совсем безобидная. Даже на заседания Мозгоцентра он является не в хитоне, а в старом пиджаке, который когда-то Даша заштопала на локтях...
Тишкин по-прежнему нормально трудится на ферме, но иногда он обращается к коровам с непонятным выражением: «Да пей ты, ионная структура!»
Порой в телевизоре у Тишкиных начинаются сильные помехи, и на экране возникает голубая, довольно прекрасная женщина, которая восклицает жалобным певучим голосом:
— Приветствую тебя, о землянин! Скоро... скоро мы...
Тогда Даша встает и сердито выключает телевизор... А Тишкин тихо выходит на крыльцо, садится на ступеньку, закуривает и, вздыхая, задумчиво смотрит в сияющую бездну мироздания...

Литературная газета, 09. 01. 1974, № 2 С. 16,
29. 01. 1974, № 5, С. 16,
12. 02. 1974, № 7, С. 16,
05. 03. 1974, № 10, С. 16,
20. 03. 1974, № 12, С. 16,
19. 06. 1974, № 25, С. 16.
Tags: литература, чтение
Subscribe

  • Врачи-писатели.

    А вы не заметили, что многие писатели в прошлом врачи? На ум вот так вскользь приходит Чехов, Вересаев, Лем, Лукьяненко. Наверняка их сильно больше.…

  • Дневник кардиомиоцита

    Возможно, я уже это публиковала, но вдруг нет? Великолепно! Спасибо автору. «Я не знаю, как долго мы продержимся, но я уже чувствую, как внутри…

  • Сказки на ночь

    Давненько я не брала в руки шашку ничего не читала. А тут вот муж подсунул книжечку. И я в три дня проглотила. Теперь думаю,чем бы ещё…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments